Бронницкие НОВОСТИ

 В нашей редакции перед Новым годом по обычаю объезжали с подарками семьи сотрудников  – поздравляли малышей. Главным Дедом Морозом всегда был наш ответственный секретарь Серафим Васильевич Мельников. Мы и в обычной жизни звали его Дедом. Ему было уже за восемьдесят. Богатырских кровей, с окладистой бородой – его и наряжать не надо было, детишки нутром чувствовали, что это настоящий ДЕД.

Но после кончины жены Дед начал стремительно сдавать, сгорбился, жаловался на зрение и все чаще стал хворать. Он нас заранее предупредил, чтобы перед Новым годом на него не рассчитывали – силы не те, да и желания нет.

Кто будет Дедом Морозом? Снегурочек в редакции хоть отбавляй – симпатичные молодые корреспондентки, полный штат корректоров, а вот на роль Деда Мороза не каждый годится.

Сидим на профкоме, перебираем кандидатуры. Требование первое – чтобы был заводным, иначе детей не расшевелит. Второе требование было и вовсе не выполнимым – чтобы не пил. Таких среди советских журналистов практически не водилось. Мельников, отличавшийся богатырским здоровьем, переносил алкогольные перегрузки без проблем – выпивал в каждой семье за Новый год. Но он один был такой на всю редакцию.

После бурных обсуждений остались только двое кандидатов: заместитель Деда Виктор Батищев, он уже как год был в “завязке” и корреспондент Слава Алтунин, скажем так, не злоупотреблявший алкоголем, – его и назначили главным Дедом Морозом. Батищева решили оставить в запасе – в случае чего он заменит Алтунина.

– А если оба не смогут? – заикнулся я на всякий случай.

– Ты председатель профкома, тебе и подарки разносить, – был общий вердикт.

Поначалу шло все, как по маслу. Алтунин вместе с Тамарой Семеновой (литой стан, плясунья и хохотушка) на редакционном автомобиле отправились по домам сотрудников. Всего надо было обойти 15 семей  – поздравляли только детей дошкольного возраста. Если на каждую семью тратить по 15-20 минут, то должны уложиться максимум в 5 с небольшим часов с учетом того, что надо будет заехать в два отдаленных района города. Стартовали они около 4 часа дня, чтобы управиться до 10 вечера и успеть на праздник домой.

После семи вечера позвонила Тамара  – и отрапортовала, что все нормально: объехали десяток семей, а Славка, молодец, спрятал за бородой полиэтиленовый пакет со специальным раструбом и сливает туда водку...

Сглазила Тамара.

– Нас арестовали, – через полчаса доложил Алтунин. – Заперли в “обезьяннике” в райотделе милиции. Считают, что мы кого-то ограбили. Приводили каких-то людей, якобы на опознание... Вот, разрешили позвонить...

– Слава, ты не пьян? Какое опознание? Что ты натворил?

– Ничего не натворил. Все очень серьезно. Приезжай выручать.

Слава богу, это недалеко от моего дома. И такси подвернулось удачно. Через 15 минут я был уже в райотделе милиции. Прямо передо мной высаживали очередную пару ряженых. Снегурочку не трогали, а Деда Мороза, сопротивлявшегося, запихивали в райотдел пинками. С пяток пар таких же страдальцев сидело у дежурки в “предбаннике”. Здесь же томились наши.

Редакционное удостоверение помогло пробиться сразу же к начальнику .

От подполковника с солидным брюшком и густыми усами слегка попахивало коньяком, но он был явно не в духе. Предчувствовал, что новогодний вечер не задастся. С матерками через слово он объяснил мне, что в районе действует преступная пара, которая под видом Деда Мороза и Снегурочки уже ограбила две квартиры. Поэтому на всякий случай хватают всех, кто в маскараде разгуливает. А пока с каждой парочкой не разберутся, никого выпускать нельзя.

– Ну хотя бы мешок с подарками можно забрать, чтобы детям вручить? – спросил я без особой надежды. -Под мою ответственность. Напишу расписку. У вас же есть свои дети?!..

При упоминании о детях подполковник задумался, а затем осклабился:

– Слушай, а я дам, пожалуй, тебе адресок, там ребенок.... Ребенку подарок вручишь, а ей на ушко шепнешь, что, мол, от твоего Бутузика. Она меня так зовет. А твоих, как выяснится все, отпустим...

Слава с Тамарой, узнав, что придется сидеть неизвестно сколько, сразу скисли и провожали меня потухшими взглядами...

Редакционный автомобиль тоже оказался арестованным. Пока я искал ему замену, проблема с колесами сама собой решилась. Снегурочкой у Батищева была Люба Заманова из корректуры. Она была настолько красива, что ее молодой муж никуда одну не отпускал. И повсюду ее сопровождал. Он-то, к счастью, имел автомобиль.

...Батищев споткнулся на 13-й семье. В отличие от Алтунина он не догадался засунуть под бороду пакет. Из второй семьи его еле вытащила Люба, как она мне позже сообщила, а из третьей уже не смогла – судя по всему, он застрял надолго. Виктор, если уж выпивал, был редкостным занудой...

– Не знаю что делать, – едва ли не плакала в трубку Люба, – я хочу встретить Новый год дома...

Заманова с Батищевым застряли на окраине Ташкента, в Сергели. Туда я успел добраться лишь через полчаса. Особенно не церемонясь, стянул с Батищева быстренько халат, а борода у меня уже была  – прикупил по случаю, чтобы поздравить своих детей. Времени оставалось в обрез.

К счастью, две последние семьи жили в не так далеко, на Чиланзаре. Пока мы туда добрались, прошло еще полчаса. Но когда до Фархадского базара оставалось чуть больше километра, у ревнивого мужа пробило колесо. Я сжалился над Замановой и, оставив ее с супругом, посоветовал после замены колеса ехать сразу домой без меня, чтобы хотя бы они могли успеть до 12...

Ровно в половине двенадцатого ночи я успел заскочить в самую последнюю квартиру семьи Дреминых. Трехлетняя Анютка уже сладко посапывала во сне и не увидела, что за подарки ей принес Дед Мороз. Хорошо еще, что подарков оказалось с запасом, и незапланированный визит к любимой женщине подполковника милиции не обделил единственную дочь Дреминых.

Я выскочил на улицу. Пусто. Большой город ждал прихода Нового года. Где-то на окраинах самые нетерпеливые уже начали запускать салюты. На обычно оживленном проспекте ни одной машины. Хоть плачь. А мой дом на другом конце города...

Никогда еще так тоскливо мне в жизни не было. Я побрел пешком в надежде поймать по дороге кого-либо из случайных бомбил.

Так на ходу я и встретил Новый 1990 год. Один-одинешенек.

После 12 часов ночи люди начали высыпать на улицу. Увидев живого Деда Мороза, пытались затащить за праздничный стол, угостить шампанским или водкой; мальчишки бросали в спину снежки...

Ровно в час ночи я добрался до дому.

Маленький сынишка уже крепко спал и даже не шевельнулся после моего поцелуя. Но подарок прижал покрепче к своему тельцу. А дочь, как только я положил рядом с подушкой давно обещанную говорящую куклу, открыла глаза и растерянно заморгала, не узнавая меня. Я наклонился, чтобы поцеловать ее. Колпак Деда Мороза вместе с прикрепленной бородой свалился с моей головы. Она заулыбалась, узнав, обняла меня за шею и пролепетала: “Папа Мороз”.

Рашит МУХАМЕТЗЯНОВ