Бронницкие НОВОСТИ

В советское время мало кто не читал известный всем роман «Поднятая целина» и не сопереживал его главному герою, рабочему-коммунисту Семену Давыдову, направленному утверждать колхозный строй на казачьем Дону... В этой статье, присланной в нашу редакцию, её автор рассказывает о человеке, биография которого в чём-то главном напоминает начало судьбы легендарного шолоховского двадцатипяти тысячника. Наш земляк Василий Фёдорович ЛЮКШИН, посланный компартией помогать крестьянам строить новую жизнь в своих родных местах – в селении Фаустово тогдашнего Бронницкого уезда,  тоже преодолел немало трудностей, но с честью выполнил поставленные перед ним задачи. Благодаря его усилиям, небольшая сельхозартель «Застрельщик», которую он возглавил, в дальнейшем стала крупным колхозом, а Василий Фёдорович – его бессменным председателем. После признанный лидер успешно руководил и другими подмосковными хозяйствами – объединенными колхозами имени Сталина и «Дружба». Он прошёл долгий жизненный путь, внёс большой вклад в развитие сельского хозяйства, стал Героем Социалистического труда. Даже перешагнув 90-летний рубеж, стремился быть полезным обществу. Такие люди, как В.Ф.Люкшин, несомненно, заслуживают большого уважения и нашей общей доброй памяти.

Будущий знаменитый на всю страну колхозный председатель родился  в июле 1897 года в наших подмосковных краях. Дата его появления на свет уточнена мной по метрической книге Троицкой церкви села Фаустово Бронницкого уезда, в которой имеется запись от 16 июля 1897 года о рождении и крещении младенца Василия Люкшина.  Родители главного героя нашей статьи: отец Фёдор Дмитриевич Люкшин, мать Елена Филимоновна – были самыми обычными крестьянами-земледельцами. В семье, помимо самого Василия росло ещё четверо детей. Детство и юность будущего колхозного председателя прошли в его родном селе. В очень неспокойном для России 1916 году перешагнувший порог своего совершеннолетия, в возрасте 19 лет, парень был призван в действующую армию и стал участником Первой мировой войны.

После Октябрьской революции, в 1918 году, Василий, без колебаний принявший новую рабоче-крестьянскую власть, доб­ровольно вступил в ряды действующей Красной Армии. 21-летний парень принимал личное участие в непримиримых боях с белогвардейцами в ходе Гражданской войны. А после её победного окончания добросовестно работал в своих родных местах на железной дороге. Особо отметим, что в последующем молодой путеец Люкшин стал одним из «двадцатипятитысячников» – рабочих-коммунистов, которые взяли на себя смелость и ответст­венность помочь молодой Советской власти провести непростой процесс коллективизации в стране. В 1929 году хорошо зарекомендовавший себя партийный посланец был избран руководителем колхоза в Фаустово, стал самоотверженно трудиться на ответственном посту. А ещё он навсегда запомнил те далекие, давно ставшие нашей историей годы...

Как уже отмечено, в биографии молодого Люкшина было немало общих черт с шолоховским героем, коммунистом-25-тысячником Семеном Давыдовым. Василий, как и он, стал авторитетным колхозным вожаком, вышедшем из рабочей среды. Судя по всему, оба они в одно и то же время получили расчет на производст­ве и стали председателями колхозов: литературный персонаж Давыдов – на Дону, в казацкой станице, а реальный житель Бронницкого уезда Люкшин – под Москвой, в Фаустове. Впрочем, разговор, состоявшийся с ними в двух разных по своему местонахождению райкомах перед отъездом в деревню был, по сути дела, один и тот же. Вызвал к себе партийный секретарь железнодорожника Люкшина и сказал ему: «Вот что, Василий Федорович, собираемся мы тебя послать в деревню помогать крестьянам строить новую жизнь. Как ты на это смотришь?» Подумал Василий Фёдорович и дал своё согласие: в деревню так в деревню. Партии лучше знать, где какой человек больше нужен.

Нелегко пришлось на первых порах бывшему железнодорожнику в Фаустове. Не сразу освоился он с новым, незнакомым для него делом. Не сразу заслужил доверие сельчан, не сразу вошел в хлопотную колею колхозной жизни. Но со временем всё же вошел… Также, как настойчивый и целеустремленный путиловец Давыдов, испытав все трудности первых лет коллективизации, но в отличие от шолоховского героя, Люкшин остался в живых и очень многое успел сделать. А ещё суровые годы молодости стали для Василия Фёдоровича настоящей жизненной школой. Многое он тогда для себя переосмыслил, но пришел к правильному выводу. И главное осознал, что всякий, кто хочет умело руководить хозяйством, организовывать его деятельность по-настоящему, должен идти в ногу со временем. А значит обязательно учиться четко взаимодействовать с разными людьми и постоянно искать пути повышения плодородия почвы. И, надо сказать, что в дальнейшем целеустремленный и последовательный в своих действиях Люкшин никогда не отступал от этих давно испытанных на практике правил.

А начиналась его многолетняя управленческая деятельность с того, что маленькая инициативная группа крестьян-бедняков под руководством героя нашей статьи создала в Фаустове небольшую сельскохозяйственную хозартель «Застрельщик». С помощью партийной организации и местной советской власти артельщики настойчиво, год за годом, преодолевали многочисленные трудности организационно-хозяйственного становления, последовательно боролись с явными и тайными врагами колхозного строительства. Начинали коллективное хозяйствование, как и везде, с малого: трудились сначала на семидесяти гектарах, с 16 лошадьми, с однолемешными плугами да со старыми, видавшими виды сохами.

Но, как бы то ни было, с каждым годом артель крепла, набирала жизненные силы и в дальнейшем стала полноценным колхозом. «Застрельщик» год за годом становился на ноги, благодаря деловой настойчивости и неукротимой энергии председателя. Причем жизнь постоянно требовала нестандартных решений, уверенности и твердости в реализации всего намеченного. Поначалу очень трудно было побороть недоверие крестьянства по отношению к новой общественной форме хозяйствования. Но постепенно односельчане поняли её очевидные преимущества и колхоз стал развиваться и набираться сил. Колхозники помогали государству, а государство помогало им. Впереди, казалось, намечалось светлое и благополучное будущее… Но наступил грозный 1941-й год и жизнь сельчан (да и самого колхозного председателя) разломилась на до и после...

Как и многие убежденные коммунисты, с началом Великой Отечественной войны, с самых первых дней после вероломного германского нападения Василий Фёдорович ушёл добровольцем на фронт. Подобно многим партийцам-сельхозруководителям он без всяких сомнений, с оружием в руках встал на защиту своей Родины. Но руководство области, помня его весомые довоенные заслуги в развитии сельского хозяйства, очень настойчиво ходатайствовало о возвращении Люкшина к его прежним председательским обязанностям. Так что, в феврале 1942 года Василия Фёдоровича вернули с передовой в родные места и бывший фронтовик, как и прежде, стал руководить фаустовским хозяйством.

Многие сельчане искренне обрадовались возвращению опытного и умелого председателя. И под его началом колхозники «Застрельщика» продолжали ещё производительнее трудиться на общую победу. К слову, основная производственная нагрузка в то трудное для страны время вместо ушедших на фронт мужчин легла на плечи женщин и подрастающего поколения. Всем было неимоверно тяжело и тревожно. Ведь подмосковное Фаустово уже в первом году войны стало прифронтовой зоной. Но, несмотря на все военные тяготы, люди самоотверженно работали, жили верой в победу и помогали фронту всем, чем могли. Конкретным свидетельством трудовой и обще ственной активности, бескорыстия и общего стремления к разгрому ненавистного врага, стало вот это коллективное письмо фаустовских колхозников советскому руководству.

«Москва, ЦК ВКП(б), товарищу Сталину. В помощь фронту и нашей героической Красной Армии колхозники колхоза «Застрельщик» селения Фаустово Московской области из своих личных средств внесли 600 тысяч рублей, из них на танковую колонну «Московский колхозник» 320 тысяч рублей и на постройку боевого самолета-истребителя 280 тысяч рублей. Бригадир Кудрявцева Татьяна Васильевна внесла 17 тысяч рублей, счетовод колхоза Гусева Анна Сергеевна внесла 6.500 рублей. Кроме того, председатель колхоза Люкшин Василий Фёдорович внёс из своих личных средств на постройку боевого самолёта 165 тысяч рублей. Колхозники просят назвать самолёт именем колхоза «Застрельщик»...

Ответ из Москвы не заставил себя ждать: «Председателю колхоза «Застрельщик» тов. Люкшину Василию Федоровичу. Благодарю колхозников колхоза «Застрельщик» и лично Вас, Василий Фёдорович, за заботу о Красной Армии. Примите мой привет. И. Сталин».

Важно отметить, что даже очень тяжелый военный быт никак не сказывался на высоких производственных показателях «Застрельщика». Фаустовский колхоз, во многом благодаря организованности и умелому руководству, неизменно, год за годом, показывал отличные результаты в своей трудовой деятельности. И это было замечено и оценено вышестоящим руководством: 5 февраля 1944 года Василия Фёдоровича наградили медалью за «Трудовую доблесть». И в ответ на эту награду в «Застрельщике» стали трудиться с ещё большей отдачей. В следующем, победном 1945 году, колхозники под руководством своего председателя собрали рекордные 8890 центнеров овощей. Причем на достигнутых показателях успокаиваться не стали и продолжали осваивать передовые методы земледелия. И даже зимой, в свободный от сельхозработ период, не теряли времени даром: решили серьезно изучать агротехнику. Василий Федорович сам стал проводить занятия с комсомольцами. В ходе учебы колхозная молодёжь узнавала, как лучше вырастить особый вид помидоров «грунтовая скороспелка», как правильно удобрять землю, чтобы увеличить урожай овощей: картофеля, капусты, моркови, как развивать садоводство.

Не раз Люкшин и его воспитанники вместе ходили за нужным советом к местному садоводу-ветерану Василию Васильевичу Жандрову. Он предложил комсомольцам взять шефство над колхозными садами, озеленить площадку, где вечерами собирается молодежь на гулянье. Вопрос вынесли на общее собрание и присутствовавший там председатель, тут же обещал комсомольцам выделить 50 тысяч рублей на организацию культурно-массовой работы. А ещё для молодежи, окончившей семилетку, было решено организовать при колхозе восьмой класс, пригласить для обучения преподавателей. Наметили также организовать встречу с участниками Великой Отечественной войны, провести литературную конференцию по известной книге Николая Бирюкова «Чайка». Фаустовские комсомольцы обязались помочь старшим товарищам в  благоустройстве своей деревни. Они решили собственными силами отремонтировать дороги, посадить деревья вокруг домов. А к очень нужным молодым занятиям по агротехнике решено было приступить в самые ближайшие дни... 

Когда закончилась война, в село стали возвращаться с фронта воины-победители. Хозяйство с их участием и при активной организаторской роли председателя стало работать ещё более слаженно и производительно. Оценивая значимость личного трудового вклада руководителя хозяйства, исполком Мособлсовета в честь празднования 800-летия Москвы своим решением от 7 сентября 1947 года решил внести в областную Книгу Почёта имя председателя колхоза «Застрельщик» Люкшина Василия Федоровича, как полностью выполнившего план по сдачи зёрна государству. Впрочем, и в дальнейшем, возглавляемый им колхоз тоже собрал высокие урожаи и вновь деятельность председателя была отмечена правительством. 19 февраля 1948 года и 26 июля 1949 года Василия Федоровича за его весомые заслуги перед государством наградили одним, а после и вторым орденом Трудового Красного Знамени.

13 апреля 1950 года на основании соответствующего решения райисполкома были объединены колхозы имени Кагановича д.Золотово Фаустовского сельсовета и «Застрельщик» д.Фаустово. При этом, новому общему сельскохозяйственному производству было дано название «Колхоз имени Сталина». Таким образом, два хозяйства – фаустовское и золотовское – должны были стать одним большим – сводным. Причем идея объединения не просто пришла извне. Она зрела в людях давно и неотступно, как необходимость, подсказанная самой колхозной жизнью.

По нашим подмосковным масштабам и фаустовская, и золотовская артели не относились к числу мелких. У первой – около пятисот пятидесяти гектаров земли, у второй – шестьсот пятьдесят. Но раздельное существование двух разобщенных колхозов дробило и суживало поля севооборота, затрудняло введение общей травопольной системы земледелия, тормозило механизацию работ, ограничивало кормовую базу животноводства, мешало многоотраслевому развитию колхозного производства и распыляло силы. Это испытывали оба колхоза и фаустовский «Застрельщик», и золотовский имени Кагановича.

Правда, испытывали эти трудности по-разному, ибо по-разному работали, хотя располагали одними и теми же возможностями. Площадь полей у них была почти равной и почвенные условия одинаковые. Фаустовский колхоз объединял 243 двора, золотовский – 320. Собственно, на этом и заканчиваются черты сходства двух соседствовавших колхозов. Достаточно сопоставить их экономические показатели тех лет, как сразу же обнаружится ощутимая разница. Получалось будто Фаустово находится где-то в черноземной полосе, а золотовцев судьба забросила в засушливые степи. В самом деле, в «Застрельщике» сняли в 1949 году по 18,7 центнера зерна с гектара, а в Золотове только по 7 центнеров. Урожай картофеля в первом хозяйстве – 24,4 тонны, а во втором – 11 тонн. Красноречивы и цифры поголовья общественного животноводства.
Показательно и то, что в Фаустове в полтора раза больше крупного рогатого скота, вдвое больше свиней, овец, птицы. Но особенно выразительны показатели надоев молока. В Фаустове получили за год от каждой из восьмидесяти фуражных коров по 4186 килограммов, а в Золотове – намного меньше, по 2600 килограммов. Небезынтересно сопоставить и стоимость трудодня в двух этих колхозах. Вот конкретные цифры для сравнения. Выдано на один трудодень: (денег) в Фаустово – 2 руб. 60 коп. ; в Золотово – 2 руб. 10 коп.; (зерна) в Фаустово – 400 граммов, в Золотово – не выдавалось; (картофеля) в Фаустово – 9 кг, в Золотово – 6,5 кг.; (мяса) в Фаустово – 5 кг, в Золотово – 4 кг.

Конечно, как и в любом деле, были сомневающиеся в необходимости объединения колхозов. Но убедительные беседы с ними коммунистов, обсуждение статей в местных газетах помогли уяснить, что плюсов от объединения двух колхозов неизмеримо больше, чем минусов. Да и минусы это временные, преходящие – это своего рода издержки роста, которые должны окупиться с лихвой и очень скоро. При этом, увлекали масштабы нового, крупного колхоза. Как никак, почти шестьсот дворов, тысяча двести гектаров земли. Да при этом целое стадо крупного рогатого скота – более трехсот голов. На объединенной молочно-товарной ферме сто сорок коров и сотня лошадей.  Сто семьдесят пять свиней и поросят, двести о лишним овец. Да ещё птицеферма на семьсот голов. Да ещё тридцать пять гектаров сада, большая колхозная пасека, тысяча четыреста парниковых рам. И все же, когда народ собрался, чтобы, как говорится, подойти к делу вплотную, пошли вопросы: «А как, мол, у вас с подготовкой к севу, товарищи золотовцы? Как думаете в новом объединенном колхозе поднимать стоимость трудодня?»

Когда надо было сообща обсудить перспективы сегодняшнего и особенно завтрашнего дня объединенного укрупненного хозяйства, многие колхозники стали понимать главное. Вклад фаустовского «Застрельщика» в объединенное хозяйство – это не только приличная урожайность, высокие удои, солидначя материальная база и всё прочее, из чего складывается крепкая экономика колхоза. Помимо всего этого нужны ещё организованность, неразрывность личных интересов и интересов общественных. Сразу встал вопрос: сколько золотовских колхозников не выработало в прошлом году установленного минимума трудодней? И не то, чтобы в Фаустове не знали обо всем этом. Знали, понятное дело, как соседи.

Но, говоря так, они недвусмысленно намекали соседям на то, что некоторые золотовцы до недавнего прошлого держались как-то уж слишком обособленно. Многие даже, пожалуй, и очень не любили, когда в Фаустове проявляли интерес к их житью-бытью. Заглянул как-то председатель колхоза «Застрельщик» Василий Люкшин на одно из золотовских полей. Там сажали картофель под плуг. И, как он заметил: плохо сажали. Чуть ли не половина клубней оказалась не засаженными и торчали из земли...

О многом напомнили фаустовские колхозники своим золотовским коллегам в тот памятный для всех вечер, когда договаривались о слиянии двух колхозов. И не со зла, не упреков ради (мол, было-де и сплыло и быльем поросло, теперь работа пойдет по-новому!), а в назидание, чтоб не повторялись прошлые грехи. А было их немало. И не потому, что сами люди в Золотове хуже. Нет, народ и там хороший. Только не было там должной дисциплины, требовательности. Удобрений навозили – и ладно. А куда, сколько и каких удобрений внесли – этим особенно не интересовались. И шли они иногда в изобилии на припойменные участки, где и без того земля, что золото. А за железнодорожной линией дальние поля так не удобрялись При этом льготы и преимущества колхозные действуют, распространяются на всех. В том числе и выпасы, и особенно приусадебные участки в тридцать и более соток. И благополучие иных семей зиждилось не на богатстве колхоза, а зависело преимущественно от приусадебных участков.

И может быть поэтому, за довольно короткий срок, измеряемый немногими неделями, новый сводный колхоз вошел в быт людей, в их сознание. Как будто никогда и не было прежнего деления на две самостоятельные артели. А задумывались над тем: стоит ли объединяться, не одни фаустовские колхозники. Колебался поначалу кое-кто и в Золотове. Вот, мол, сольются колхозы, и прости-прощай просторные приусадебные участки. В Фаустове ведь нет таких, чтобы насчитывал по тридцать и более соток. Там при домах колхозников – самое большее пятнадцать. И вдруг возьмет новое правление, да и подровняет все приусадебные участки. Только напрасными оказались страхи. И дело вовсе не в тридцати сотках, которые, кстати, не расходились с Уставом сельскохозяйственной артели. Правилам колхозной жизни противоречило другое: это факты равнодушия отдельных колхозников к общественному хозяйству, факты противопоставления большим, кровным интересам колхоза своей узколичной выгоды.

А о том, что такие настроения были не типичны для большинства золотовцев, убедительно говорит следующее. На первом же общем собрании объединенного колхоза, в значительной мере по инициативе самих золотовских жителей, было принято постановление об исключении из числа колхозников нескольких самых неисправимых. Это были те упрямые несознательные ловкачи, которые упорно, на протяжении ряда лет стремились взять от колхоза побольше, а самому хозяйству дать поменьше.

И примечательно, что на общем собрании, где присутствовало более четырехсот человек, не поднялась ни одна рука против этого принципиального решения. Все понимали: будет неправильно представлять укрупнение так, как будто золотовский колхоз, как менее сильный, растворился в налаженном, крепком фаустовском колхозе… Никто не стал возражать и против того, чтобы во главе объединенного хозяйства стал авторитетный фаустовский председатель Василий Федорович Люкшин. О его реальных заслугах все уже знали не по наслышке.



(Продолжение следует)

Автор статьи – Валерий Михайлович ВОРОНЦОВ