Бронницкие НОВОСТИ

После оставления Москвы 2 (14) сентября 1812 года российская армия, пройдя 15 вёрст по Большой Рязанской дороге, остановилась у деревни Панки, где пребывала на позиции двое суток.

3-го числа последовал приказ 1-й и 2-й армиям на следующий день, 4-е сентября, о переходе к Боровскому Перевозу. Армия должна была двигаться двумя колоннами: 1-й (или правой) под командованием генерала от инфантерии Д.С.Дохтурова, состоявшей из 2-й кирасирской дивизии, 5-го, 6-го и 8-го корпусов, а также 4-го кавалерийского, предписывалось идти по Большой Рязанской дороге через деревни Сатовку, Жилину, Балятину, Островцы к мосту через Москву-реку, где, переправившись, стать лагерем. 2-й (или левой) колонне под командованием генерал-лейтенанта Ф. П. Уварова, состоявшей из 1-й кирасирской дивизии, 2-го, 3-го, 4-го пехотных, 1-го, 2-го и 3-го кавалерийских, следовало двигаться через селения Пехру и Верею также на наведённый мост, перейдя через который, также расположиться на лагерном месте.

Главная квартира должна была перейти в этот день в деревню Кулакову, которая находилась на правом берегу Москвы-реки. Всему обозу армии было велено немедленно отправляться по направлению к городу Бронницы, а обозам беженцев по Касимовской и Каширской дорогам. Одновременно командующему арьергардом российской армии генералу М.А. Милорадовичу было предписано задерживать неприятеля на значительной дистанции от армии и поддерживать связь с генерал-майором Винцингероде. Кутузов также отправил письмо Винцингероде с информацией о ближайших действиях армии и сообщением, что армия переходит сначала на Серпуховскую дорогу к Подольску, где постарается задержаться на несколько дней, а потом на Калужскую дорогу.

В Бронницком уезде большая дорога проходила через село Жилино, село Семёновское, деревню Островцы. Там она делала резкий поворот вправо и подходила к реке Москве, у знаменитого Боровского Перевоза. Переправа через него в то время осуществлялась посредством наплавного моста и на мелких судах. Затем, обогнув справа Боровской Курган, возвышающийся и поныне на правом берегу реки Москва, дорога следовала на некотором протяжении прямо, затем поворачивала влево и у деревни Дурниха опять как бы сливалась с нынешним Рязанским шоссе.

Далее дорога следовала через село Ивань, пересекала речку Свинцу, шла через деревню Тимонино, село Кривцы, село Велино, т. е. параллельно реке Москве, протекающей неподалёку, и, наконец, приводила в уездный город Бронницы, находившийся на 49-й версте от Москвы. После Бронниц дорога продолжала следовать параллельно Москве-реке, проходя через деревню Вохринка (Вохренка), село Боршево, деревню Морозово, деревню Старниково (Стариково, Старинково), деревню Ульянино, пересекала речку Млоченку (Мченку), проходила далее через село Никитское, деревню Степаншино (Степанчищево), деревню Непецино и, наконец, приводила к ещё одному старинному, а в начале XIX века уездному, городу Коломна, находящемуся у слияния рек Москвы и Оки.

Итак, армия 4-го числа, совершив небольшой переход, начала переправу на высокий правый берег Москвы-реки у Боровского Перевоза. Для переправы, по свидетельству начальника инженеров русской армии генерал-майора П. Н. Ивашева, были устроены два понтонных и два накидных моста, а также для съезда артиллерии с левого берега были сооружены две рампы, а на правом берегу – три въезда.

Переправа проходила с большими затруднениями из-за огромного количества беженцев, загромождавших все подходы к мосту. Совершив трудную переправу, армия расположилась на позиции, которая простиралась от деревень Кулаково и Чулково на правом фланге до деревни Еганово на левом фланге. Местностью командовал высокий Боровской курган. Перед фронтом протекала Москва-река, в которую напротив левого фланга позиции, между селом Мячково и деревней Тяжино впадала река Пахра. Фланги позиции были прикрыты глубокими оврагами, с протекающими по ним речками и ручьями.

Большая дорога огибала Боровской курган слева и далее следовала перпендикулярно позиции. На самом Боровском кургане находилась артиллерия с прикрытием, а сами корпуса располагались в четыре линии далее, занимая всю возвышенность. В первой линии, справа налево, – 2-й, 4-й и 6-й пехотные корпуса, во второй линии, по обе стороны дороги, – 2-й и 3-й кавалерийские корпуса, в третьей линии, справа налево, 3-й, 5-й и 8-й пехотные корпуса и в четвёртой линии, примыкая с обеих сторон к большой дороге, – 1-я и 2-я кирасирские дивизии. Артиллерийский резерв находился между правыми флангами третьей и четвёртой линий, за деревней Чулково. Главная квартира была расположена в деревне Кулаково.

Милорадовичу с арьергардом было предписано оставаться на левом берегу, переправив на правый только 8-й корпус. Также вдоль левого берега было отправлено значительное количество казачьих разъездов для проведения рекогносцировки флангового марша, который был намечен на следующий день, а также предполагаемой позиции при Подольске.

Как видим, позиция при Боровском Перевозе, которую в документах иногда именуют также позицией при Еганово, была практически неприступной, но она изначально не предполагалась как боевая, а лишь как промежуточная при осуществлении стратегического замысла о дальнейшем переходе армии на выгоднейшую для дальнейшего проведения кампании позицию.

Главным для российской армии на данном этапе было оторваться от преследования неприятеля, перейти, сохранив боевое ядро армии, на выгодную позицию, дать отдых войскам, пополнить их резервами, и лишь после этого начать переламывать ситуацию в свою пользу.

Исключительная важность этой позиции заключается в другом: именно здесь было принято решение о фланговом марше: сначала на Серпуховскую дорогу к Подольску, а затем на Старую Калужскую дорогу к Красной Пахре. Трудно даже переоценить важность принятого здесь решения.

В 7 часов вечера 4-го сентября последовал приказ на 5 сентября 1812 г. о переходе армии от Боровского Перевоза к Подольску. Приведём его полностью: «[1812 г. сентября 4 дано в 7 часов пополудни]. Диспозиция 1-й и 2-й Западным Армиям на 5 сентября 1812 г. к переходу на Тульскую дорогу. Отмеим, 1-я армия выступает в 4 часа пополуночи фланговым маршем слева, двумя колоннами. 1-я или правая колонна под командою генерала Дохтурова состоит из 6-го, 4-го и 2-го корпусов.

Обер-квартирмейстер 6-го пехотного корпуса поручик И. П. Липранди подробно рассказал в своём «Дневнике» о том, как в 4 часа пополудни была дана одна диспозиция, предписывающая продолжать прежнее направление на Бронницы, и как уже в 7 часов вечера была дана уже окончательная диспозиция, приведённая выше. В частности он пишет: «В продолжении диктовки этой длинной диспозиции Толь несколько раз, а Коновницын один раз входили в сарай, где мы писали, и беспрерывно что-то исправляли в диспозиции... Когда я принес к корпусному командиру диспозицию, он и никто из бывших не ожидал перемены пути. Бологовской тотчас подал карту, и мы увидели, что это направление на Подольск». Так начался знаменитый фланговый марш-манёвр, столь необходимый в складывающейся ситуации и столь важный по своим последствиям. Армии предстояло как можно более скрытно пройти в этот день вдоль реки Пахры от Боровского Перевоза до Подольска и занять чрезвычайно важную промежуточную позицию. И это замечательное по замыслу фланговое движение армии было исполнено с успехом. Поэтому трудно переоценить чрезвычайно важное значение позиции при Боровском Перевозе.

Принц Евгений Вюртембергский написал об этом красноречиво: «В военном отношении решающее влияние на события оказал смелый фланговый марш русской армии через Подольск и Красную Пахру на Калужскую дорогу, где она расположилась на выгодной позиции под прикрытием реки Нары у Тарутино».

Прапорщик 2-й лёгкой роты Лейб-гвардии артиллерийской бригады А.С. Норов написал следующие строки: «Задуманное фланговое движение Кутузова с Рязанской дороги на Калужскую, до приведения его в исполнение, хранилось только в голове Кутузова, и только со второго перехода по Рязанской дороге, когда французы уже убедились, что он идет на Коломну, он под строгою тайною открыл одним корпусным командирам (которые долго не понимали его движения) весь свой план.

Таким образом, российская армия ранним утром 5-го сентября снялась с позиции при Боровском Перевозе и двумя колоннами направилась по предписанным маршрутам к Подольску. Причём колонна под командованием Д.В.Голицына задержалась с выступлением, что вызвало гнев главнокомандующего. 1-й колонне предстояло пройти до Подольска 36 вёрст, 2-й, следовавшей более отдалённым путём, 54 версты. 1-я колонна двинулась через Еганово, Жуково, Константиновское, Новлянское, Плетениху, Семивраги до Колычёво, где остановилась для отдыха. Старинное село Колычёво, некоторое время бывшее городом Никитском, уездным городом Московской губернии, до сей поры украшает храм Воскресения Словущего, свидетель событий.

Далее из Колычёва 1-я колонна пошла через Шишкино, Пахрино, Ям, Домодедово, Заболотье к Подольску. 2-я колонна последовала через Синьково, Петровское, Ильинское, Воскресенское до Лутошкино и Пестово, где остановилась для отдыха. Далее 2-я колонна направилась через погост Кутузовский, Лямцыно, Буняково, Заборье, Редкино, Никитское, Константиновское, Щербинку к Подольску, с южной стороны которого, при Большой Серпуховской дороге, было избрано место для позиции. Часть кавалерии двигалась между колоннами, для связи между ними; путь её пролегал через Истомиху и Жеребятьево на Домодедово.

Особого внимания требуют действия Милорадовича по прикрытию движения армии. Кутузов в предписании от 5-го сентября приказал арьергарду, переправившись у Боровского Перевоза до рассвета, следовать как можно более скрытно по пути 1-й колонны до селения Ям, где оставить 7-й корпус под командованием генерал-лейтенанта Н.Н.Раевского для наблюдения за Каширской дорогой, а бóльшей части арьергарда – переправиться через Пахру у селения Ям и далее следовать до села Знаменского на Серпуховской дороге в 17-ти верстах от Москвы. На высотах Боровского Кургана оставить полк казаков. Для прикрытия движения 2-й колонны Милорадовичу также было приказано отрядить достаточное количество казаков.

Отметим, что Милорадович отлично выполнил данные ему приказания, и неприятель был настолько дезориентирован, что вплоть до 14-го сентября не имел никаких сведений о передвижении и местонахождении русской армии. Вновь отметим прекрасную работу инженерных войск российской армии, которые для перехода обеих колонн к Подольску на протяжении 36 верст исправили плохие просёлочные дороги, сделали 8 переправ через глубокие реки и овраги, в том числе через реку Рожайку.

Дадим слово ещё некоторым участникам и очевидцам событий, происходившим вблизи нашего города в то далекое и суровое для страны время:

Прапорщик квартирмейстерской части Н.Н. Муравьёв написал следующее: «Отступивши верст 30 от Москвы, армия наша своротила вправо, оставив на большой дороге незначительный отряд легкой конницы, дабы обмануть французов. В первый день мы отошли верст 30 в сторону. Непонятно, каким образом неприятель потерял нас из виду и нас на сем пути не беспокоил… Фланговый марш наш продолжался четыре дня по дуге круга, коего центром была Москва, а радиус имел около 30 верст. Дым от пылавшей Москвы обратился в густое черное облако, которое носилось над нашими головами во все четыре дня похода. Казалось, как будто тень древней Москвы не оставляла нас и требовала мщения».

Подпоручик 12-й лёгкой артиллерийской роты 7-й артиллерийской бригады 6-го пехотного корпуса Н.Е. Митаревский рассказывает: «Переправившись через реку Москву у Боровского перевоза, своротили мы с большой дороги и потянулись направо. Опять произошло недоумение – куда нас ведут? Впрочем скоро все начало объясняться, а когда пришли в город Подольск, где фельдмаршал сделал смотр армии, то стали уже говорить с уверенностью, что идем на Калужскую или даже Смоленскую дорогу отрезывать путь французам».

Подпоручик квартирмейстерской части А.Н. Муравьёв свидетельствует: «… арьергарду же, которым командовал Раевский, а под ним кавалериею генерал-адъютант Васильчиков, приказано было отступать медленно, задерживая как можно неприятеля, пока армия переходила через Москву-реку, по Боровской переправе на Москве-реке по Рязанской же дороге, и поворотила вдруг и вкруте на Подольск, чтобы завершить это искусное, внезапное, никому заранее не известное фланговое движение и стать на старую Калужскую дорогу, откуда она угрожала неприятельским сообщениям. Прекрасное движение это, положившее основание постепенному уничтожению французской армии, совершилось чрезвычайно успешно; Наполеон, упоенный занятием Москвы, не положил ему никаких преград, авангард же его, под главным начальством Неаполитанского короля, следовал за нами до поворота нашего по тому же направлению к Подольску и сражался с нами всякий день и целый день. Поворотив вслед за армией, Раевский с чрезвычайным умением скрыл свое отступательное движение на Подольск, для сего он нарядил несколько казачьих полков, чтоб завлечь французов по дороге к Рязани».

Подводя итог событиям на Рязанском направлении, можно сделать вывод, что в сложный и чрезвычайно важный период после оставления Москвы, русской армии удалось в порядке покинуть Москву и, посредством флангового марша, отправной точкой которого стал Боровской Перевоз, начать операции по изменению ситуации в свою пользу. И события на Рязанской дороге сыграли в этом чрезвычайно важную роль.