Бронницкие НОВОСТИ

Документ этот — духовная грамота (завещание) княгини Софьи Витовтовны. В 1813 году в первой части «Собрания государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел», изданной в типографии Н.С.Всеволжского, была опубликована духовная грамота Софьи Витовтовны и датирована 1453 годом. Среди историков того времени существовала такая практика, когда на документе вроде завещания, составленного на случай смерти, не было обнаружено даты написания – она ставилась по дате смерти составителя. В данном случае это 1453 год, когда и скончалась Софья Витовтовна.

Само собрание грамот и договоров, которое в итоге разрослось до пяти томов, опубликованных в период с 1813 по 1894 год, представляет из себя фундаментальный труд, в котором впервые были опубликованы многие исторические документы. То есть без этого издания исследователи вообще не имели бы доступа к ряду ключевых памятников. Поэтому для историков оно и по сей день остаётся важнейшей базой, к которой они раз за разом обращаются. Именно к этому изданию и обращались руководители и исследователи города Бронницы, чтобы установить дату его основания.

Но научно-исследовательский прогресс, как и всё остальное, не стоит на месте. В 1948 году советский историк Л.В.Черепнин в своей работе «Русские феодальные архивы XIV—XV веков» выдвинул предположение, что грамота эта была написана в промежутке между июнем 1449 года (дата рождения внука Софьи Витовтовны Бориса) и августом 1452 года, когда родился её внук Андрей Меньшой, поскольку первый упоминается в завещании, а второй — нет.

Однако, наиболее вероятным временем его написания он считал июнь-июль 1451 года. Свою версию он обосновывал историческим контекстом: в тот период Москву осаждал царевич Мазовша, и великая княгиня находилась в столице. Такая напряжённая обстановка, по мнению учёного, и могла подтолкнуть её к составлению завещания. Однако историк А.А.Зимин счёл такое предположение не очень убедительным, поскольку реальная угроза для сидевших в городе длилась всего «2-3 дня», «а в самом документе нет и намёков на остроту положения в осаждённой татарами столице».

В 2019 году Елена Леонидовна Конявская (доктор филологических наук, главный научный сотрудник и руководитель Центра по истории Древней Руси Института российской истории РАН) отметила в своём исследовании духовной грамоты Софьи Витовтовны следующее. При всей краткосрочности самой осады ожидания бедствий от этого похода на Москву были очень серьёзными, о чём свидетельствует, можно сказать, панический характер действий Василия Васильевича и Ивана Звенигородского. Такие же настроения царили, судя по летописям, и в самой Москве. Пожар за стенами города распространялся из-за сильного ветра, горожане страдали от дыма и запаха гари.

Тем не менее, этот комментарий отнюдь не подтверждает уточнение Черепнина. В своей работе Конявская подробно изложила вопрос датировки документа. Как оказалось, дата написания была указана на нём самом в длинной горизонтальной монограмме на уйгурском языке. Сама монограмма была расшифрована ещё в 1861 году и опубликована в статье историка-архивиста М.А.Оболенского в «Известиях Императорского археологического общества». В статье предлагалось следующее чтение: «Алтмышда янбаря аинда» и перевод: «В шестидесятое (лето) в январе месяце».

Чуть позже в том же 1861 году последний штрих в её расшифровку внёс монголовед Алексей Александрович Бобровников. Он предложил несколько поправок к предыдущему чтению и интерпретации записи: «нубаря» вместо «янбаря», сдвинув дату на два месяца раньше, и «икида» («второго») вместо «аинда» («месяца»). Соответственно получился следующий перевод: «В шестидесятое (лето) ноября второго» соответствующий 02.11.1451 года по сентябрьскому стилю (исторический календарный стиль, при котором начало года приходилось на 1 сентября), — эта дата до последнего времени и была единственной точной датировкой духовной грамоты Софьи Витовтовны.

Как пишет Конявская, хотя монограмма, равно как и варианты её перевода, была известна ещё с XIX века, при изучении завещания Софьи Витовтовны эти данные не были учтены. Характерно, что монограмма не была прочитана и гораздо менее далёкими потомками составителей грамоты. В описи Посольского приказа 1614 года читается: «…а в котором году писана, и того не написано». То же и в описи 1626 года.

Спустя долгие годы эту монограмму и ее опубликованные расшифровки впервые затронул Дмитрий Александрович Морозов (историк, специалист в области истории и источниковедения, переводчик, член Императорского Православного Палестинского общества) в 2006 году в своей работе «Уйгурские автографы московских дьяков (дополнение к древнерусской дипломатике)». Там он предпринял попытку показать чтение этой монограммы на факсимильном снимке (максимально точное воспроизведение графического оригинала, передающее его со всеми деталями). На эту работу и сослалась Е.Л. Конявская.

Но на этом вопрос датировки грамоты ещё не был закрыт окончательно. В 2026 году Д.А.Морозов с помощью современных технических возможностей факсимильного воспроизведения и сравнения монограммы на грамоте Софьи Витовтовны с подобной монограммой на другой грамоте дал более точную ее расшифровку. Исследование в данном случае касалось именно прочтения названия месяца на монограмме.

В результате исследования был предложен следующий вариант перевода монограммы: «В шестидесятое (лето) января второго», что соответствует дате 02.01.1452 года по сентябрьскому стилю. На это вновь сослалась и Е.Л.Конявская, которая занималась непосредственно изучением данной грамоты, а не монограммы. Эта дата частично согласуется с предположениями Л.В.Черепнина, а конкретно — с тем фактом, что грамота была написана до рождения внука Софьи — Андрея Меньшого, поскольку он в ней не упомянут. Последние актуальные исследования Д.А.Морозова и Е.Л. Конявской с подробным описанием исследовательского процесса опубликованы в научном журнале «Древняя Русь. Вопросы медиевистики», опубликованном ИРИ РАН в июне 2026 года. Так что, если следовать выводам этих учёных, наш город всё таки немного старше, чем считалось прежде.