ЗНАК ВОИНА
73

 Для тех, кто родился в далеких 20-х, кто воевал, вторая мировая — не история, а часть прожитой жизни. И что бы ни говорили о той войне потомки, фронтовики знают: главный кузнец Победы — простой солдат. За линиями и стрелками на штабных картах — его ратный труд, бои и раны, боль и скорбь о погибших однополчанах, не утихающая даже в новом веке. Бронничанин Александр Семенович РАЙКОВ, прошедший путь от Смоленска до Берлина, — один из миллионов рядовых Великой Отечественной. Среди его боевых наград есть знак солдатской доблести — орден Славы. У него своя правда о войне, свои глубокие “зарубки” от нее на теле и в памяти. Он лучше других знает, что такое один день на передовой, какова настоящая цена Победы.

К ордену Славы III степени сержант Райков был представлен в 1944-м. За очень нужного командованию “языка”. Разведчики доставили его перед самым началом большого наступления на Варшавском направлении, когда штабу фронта позарез нужны были оперативные сведения о противнике. До этого десятки раз армейские разведгруппы уходили за линию фронта. Но выполнить задание не удавалось. Может, немцы тогда стали осторожнее и бдительнее. Может сами разведчики не хотели лезть на рожон: кому хочется погибать на исходе войны. Но приказ нужно было выполнять. И когда группа, куда входил Райков, вернулась с “полноценным живым трофеем”, орденами наградили всех участников захвата…

А на этой фотографии 1945-го года почетный солдатский орден у него, как положено, на левой стороне груди. Вместе с медалью “За освобождение Варшавы”. На правой — ордена Красной Звезды, Отечественной войны…Трижды раненый, демобилизованный после капитуляции Германии, Александр вернулся в родные места. Он пережил страшную войну, сотни изматывающих фронтовых дней и ночей. Позади — самый трудный и опасный этап его биографии. Впереди — долгая послевоенная жизнь, судьбоносная встреча с девушкой Женей, беспокойные шоферские будни, семья и радость отцовства… Целые десятилетия мирного будущего! Вот только фронтовое прошлое вместе с не утихающей болью, ранами и потерями он так и не сможет забыть. Никогда…

В Красную Армию 19-летний житель деревни Колоколово был призван в марте сорок первого. Сначала — два мирных месяца службы в Монголии. Потом, проехав через всю страну, Александр попадает в Казань. Здесь, в одной из местных воинских частей, его и застала война. В июле рядовой Райков уже под Смоленском… Боясь окружения, 153-й мехкорпус 65-й армии, куда он попал, с огромными потерями отходил на восток. Отступление плохо вооруженных частей больше напоминало бегство. Фашисты преследовали красноармейцев всюду. Уже в первые месяцы смоленской “мясорубки” в боях у г.Ярцево Райков получил первую отметину войны — тяжелую контузию. Накрыло взрывом мины в блиндаже. После лечения в Егорьевском госпитале — вновь передовая. На этот раз уже под Тулой, у г.Белева, в составе 61-й армии. Затем — полковая школа в Калуге.

Наука выживать на передовой пригодилась. В отличие от иных, не нюхавших пороху “фронтовиков”, Райков хватил лиха сполна. Участвовал в многодневных оборонительных боях, в беспощадных рукопашных схватках. Смерть тоже все время ходила рядом: с первых и до последних дней войны. Он вспоминает: даже в короткие часы затишья, когда прекращались бомбежки и артобстрелы, на вахту вставали немецкие снайперы. Грянет из укрытия выстрели еще один боец падает рядом…Память с трудом воскрешает лица давно погибших однополчан. Словно кадры фронтовой кинохроники... Кто-то настигла пуля, кого-то — осколки снаряда, мины, авиабомбы. На его глазах погибли сотни людей... Все они воевали рядом и надеялись выжить. Их не стало — пленка оборвалась…

После калужской “учебки”, — вспоминает Райков, — попал в самое пекло — на Курскую дугу”. Командиру отделения пулеметного взвода трудно было осознать масштаб происходящего здесь летом 1943-го. Но он видел, сколько прибывало новой техники, свежих частей. Целые бронированные армады устремились навстречу друг другу. Дивизии и полки Центрального фронта под командованием К.Рокоссовского, оказались в самой “стремнине” крупнейшего за всю войну танкового сражения… Конечно, пара пулеметных расчетов Райкова — только малая частица великой силы, противостоящей здесь врагу. Но в том, что эта сила “перемолола” отборные дивизии вермахта, есть и его солдатский вклад… Их рубеж на передовой стал не просто куском русской земли с деревенькой и лесом, а настоящим свинцовым чистилищем. Уже после узнал: павших на “огненной дуге” хоронили весь год. И ещё четыре года на поле под Прохоровкой ничего не росло: так плотно курская земля была насыщена взрывчаткой и железом…

А потом он форсировал Днепр. Для многих это стало переправой на тот свет. Перед глазами до сих пор — черная вода, бурлящая от разрывов бомб и снарядов, от кинжальных очередей пулеметов. Слепящий свет вражеских прожекторов, плацдарм на высоком, крутом берегу. Тысячи солдат под ураганным обстрелом… “Для переправы шло в ход все, что держалось на плаву, — вспоминает ветеран. — Даже вязанки хвороста… Корму нашей лодки у самого берега “срезало” миной. Добирались вплавь. Почти все наступавшие первыми, гибли, тонули… Словами не передать, что тогда испытали, — нет таких слов! А каких ребят не стало… ” Лишь немногим, до костей промокнув в ледяной воде, удалось закрепиться на плацдарме. И как ни пытались немцы сбросить их в Днепр, они устояли….Память об этой переправе — осколок гранаты, попавший прямо в лицо, так и остался с ним на всю жизнь.

В 1944-м во фронтовой судьбе Александра произошла крутая перемена: на 1-ом Белорусском попал в полковую разведку. Здесь он узнал, что такое ночная, скрытая от глаз война. Много раз ходил за линию фронта, сам добывал “языков”. Опасное это дело: не раз оказывался на волосок от гибели. Однажды в лесу нарвался на минную “растяжку”: взрывом вывернуло левую ногу… “И после войны не везло мне с ней, — горько шутит ветеран. — Всю искалечил, до инвалидности…” А чужой боли и смертей насмотрелся — до конца дней хватит! Целый “город мертвых” увидел, когда их разведгруппа вышла на окраину польской столицы, после подавленного фашистами варшавского восстания. Об этой военной драме напишут мемуары и книги. А он навсегда запомнит пугающую тишину осеннего утра и… сотни повешенных на улицах города повстанцев.

Орден Красной Звезды получил за штурм Берлина. Войск у последнего оплота рейха тогда собралось видимо-невидимо. Возвращаясь после разведки, они даже боялись потерять в этом скопище свой полк. До рейхстага их часть не дошла, но уличные бои на подступах были страшными… Немцы перед концом, сражались с отчаяньем обреченных. Каждый дом и этаж доставался большой кровью. Кинофильмов о берлинской операции снято много. А он запомнил конец войны по-своему. “Всюду — только руины и трупы…Сколько немцев погибло от бомбежки и обстрелов… Скольких вынесли воды Шпрее, затопившие метро… А наших солдат полегло — не счесть”. В ушах до сих — крики идущих в атаку новобранцев из маршевых рот. Как страшно было им – 18-летним умирать в конце войны... Зато потом — после известия о капитуляции, столько было криков “Ура!” Такая началась дружная пальба в воздух. Все радовались, обнимались, рассказывали друг другу, как хорошо заживут после Победы…

Тикают “ходики” на стене… 60 лет минуло с тех пор. Все вокруг изменилось. И страна, за которую они сражались, стала другой. Из ровесников-однополчан не осталось никого. 83-летнему Райкову со своей пенсией инвалида трудно оценивать настоящее. И еще труднее — вспоминать о прошлом. Взрослому внуку он все реже рассказывает о войне. И все реже надевает по праздникам свои боевые ордена и медали — очень уж сильно изменилась страна, которую он защищал. Не так давно он схоронил жену Евгению Александровну. Оставшись наедине со своей памятью и болезнями, просто доживает отмеренный судьбой срок. Это в молодости время летит незаметно. Сейчас каждый день, как вечность… Но, глядя на своего собеседника, я вдруг подумал: вот случись чудо и ему, старому, больному, предложат начать жизнь заново. Согласится ли Александр Семенович? Пожалуй, нет. Он не променяет свою биографию даже на тысячу новых — счастливых и благополучных. Сам участвовал в великих событиях XX века, сам вершил историю. И, хоть судьба старого солдата нелегка, ему за нее не стыдно. Он воевал и жил честно.

Валерий ДЕМИН  

Назад