ВОЗВРАЩЕНИЕ ХРАМА
286

 В год 300-летия Архангельского собора есть повод вспомнить еще об одной дате — 15-летии со времени его возвращения городской православной общине. Этому предшествовал многолетний поединок верующих бронничан с всесильной советской бюрократией, письменные обращения на самый верх. Их инициатором была Екатерина Алексеевна УТКИНА, которую помнят, как старосту православной общины, организатора церковного хора и деятельного помощника председателя приходского совета.

Отец из старинного рода купцов-коневодов и мать из семьи царского писаря, крестили Катю в соборе Архангела Михаила. И на праздничные богослужения, Уткины приходили всей семьей, как и многие прихожане... Но в хрупкое детское сознание Кати врезалось иное событие, случившееся позже, в сокрушительные для семьи 20-е годы.

...Пасмурное осеннее утро. Тяжелые, свинцовые тучи нависли над самыми куполами. Она бежит за отходящим от разоренного храма, крытым серым брезентом грузовиком. В нем чекисты увозят из города церковные ценности и арестованных священнослужителей. Среди них — ее родной дядя, которого она никогда больше не увидит. Вернувшись домой, девочка видит слезы на глазах матери и свечу перед иконой Николая Угодника... Вместе с поселившимися в семье обидой и скорбью, уходило в прошлое Катино детство.

Для матери забитые двери храма стали трагедией. Но Прасковья Егоровна продолжала ходить на богослужения в уцелевшие от воинствующих безбожников церквушки окрестных деревень. Часто брала с собой дочь Наташу, рассказывала ей о том, как много значит вера для человека. От нее к Екатерине перешли не только вера, но и добросовестность, настойчивость, трудолюбие. От отца достались прямой, твердый характер и самостоятельность. Все это помогло пережить страшные репрессии 30-х: раскулачивание семьи и родственников, их ссылку, конфискацию имущества и смерть отца. Со своим происхождением ей не удалось закончить даже семилетку. После 4-х классов гимназии бралась за любую работу, чтобы выжить самой и спасти от голодной смерти мать.

Взрослея, Екатерина превращалась в красивую, статную девушку. От природы у нее был сильный голос и хороший слух. Играла на гитаре, исполняла русские народные песни — их от матери знала множество. Волевая, общительная, располагавшая к себе сверстников, она стала инициатором общественных начинаний в то нелегкое время. В 1937 году организовала песенный хор при Бронницком райпо. Выступали в городе и в окрестных деревнях. Даже в военное время, когда его руководительница работала в пекарне и, выгружая мешки с мукой, уставала так, что валилась с ног, хор давал концерты перед бойцами 11-го автомобильного полка.

За добросовестный труд, вклад в оборону страны Уткина получила государственные награды. Не сломали Екатерину и выпавшие на ее долю испытания. Однажды от пожара сгорел дом. Нехитрый домашний скарб помогли вынести из огня соседи. Первым делом спасла старинную родительскую икону Николая Угодника. А потом фабричному бригадиру всем миром помогали строиться заново. Знали: мужчины в семье нет: личная жизнь у Екатерины не сложилась. В молодости попался не тот человек, с ним пришлось расстаться... А потом домашние и общественные заботы уже не оставляли времени для себя. Одна содержала семью, а воспитывать дочь Наташу помогала Прасковья Егоровна.

В 1960 году руководство фабрики убедило передового бригадира Уткину написать заявление в партию. Это вполне укладывался в рамки того противоречивого времени. На собраниях еще говорили об идеалах коммунизма, а в обиход уже вошли двойные стандарты и мораль. Вскоре Екатерина поняла, что совершила ошибку. После смерти матери, когда ей было особенно горестно, соратники разобрали ее на партсобрании за то, что отпела покойную в церкви. И хотя большинство коммунистов оправдали Екатерину Алексеевну, горечь в душе осталась. А когда начался поединок с властями за соборное здание, она, разочаровавшись в 'организующей и направляющей', вернула партбилет секретарю 'первички'.

Мысль о том, что нужно хлопотать за возвращение Архангельского храма, пришла на ум еще в 70-е годы. Она тогда пела в хоре действующей в Татаринцево церквушки. 'А вот бы спеть в нашем соборе, — часто думала Екатерина. — Как бы зазвучали голоса под старинными сводами!..' Вскоре нашла единомышленников из числа бронничан. Все время ей помогали Тамара и Леонид Сухановы, пенсионеры Алексей Козлов, Юрий Чуприков, Зинаида Разуваева. Составили тексты писем в Московскую епархию и областной комитет по делам религий. Их печатал и доставлял в столицу и опускал там, как можно ближе к адресатам, сам Леонид Яковлевич, известный художник, который недавно, к сожалению, ушел из жизни.

Сначала из столицы получали только отписки. Им объясняли, что 11 действующих в Подмосковье православных церквей достаточно и открытие собора в Бронницах нецелесообразно. Но такие доводы не убеждали. И Уткина написала еще десятки писем о необходимости вернуть церковь общине, чиновникам всех уровней, вплоть до престарелых 'генсеков'. И тогда в Бронницы пошли директивные указания местным властям — разобраться с 'религиозными экстремистами'. Выйдя из КПСС, Екатерине Алексеевне, пришлось пережить немало конфликтов, требований прекратить свои действия и даже открытых угроз расправы за 'инакомыслие'. Но она не сдавалась и всегда говорила правду, открыто подписывала послания своим именем.

Когда развернулась перестройка, сумела через депутата К.Д.Лубенченко передать письмо общины самому Горбачеву. В 1988 году он решил вопрос в пользу бронницких прихожан. Но филиал облгосархива, занимавший помещения храма, еще два года не хотел его освобождать. Активистам общины пришлось даже устроить 'экстремистскую' акцию, чтобы ускорить выселение архивистов... Весной 1990 года в пустом соборе прошло первое после десятилетий небытия пасхальное богослужение. Народу собралось множество... Подходя к разрушенному алтарю, прихожане ставили свечи в жестяные тазики с песком...

А потом Екатерина Алексеевна стала главной опорой и помощницей назначенному в местный приход настоятелю храма — отцу Дмитрию. Сумела найти общий язык с руководителями городской администрации и директорами предприятий, которые давали нужные средства, материалы и рабочих. К обустройству храма энергично подключился и глава города А.А.Сыроежкин. Поначалу у него была своя идея — создать здесь городской музей истории и добиться выделения под это дело серьезных средств из госбюджета. А когда в Москве решили передать здание верующим, мэр все равно взял церковь под свое попечительство. Вскоре сюда провели водопровод, навели порядок в помещениях, а уже позднее — начали реставрационные работы.

Чувствуя реальную поддержку местной власти, староста общины трудилась на износ. Энергии этой удивительной женщины хватало на все. Она взяла на себя десятки хозяйственных забот и проблем, связанных с ремонтом и проведением богослужений. Даже сама стала выпекать церковные просвиры. 'Днем отработаю, а ночью пеку, — вспоминала она. — К службе вся моя выпечка уже в храме...' Но самым важным ее делом, как считают многие прихожане, стала организация церковного хора, который без преувеличения считался гордостью городской православной общины.

Пошел отсчет новейшей истории собора. Он с каждым годом обновлялся, менялись его священнослужители. А Уткина все так же оставалась неизменным и незаменимым помощникам председателя приходского Совета собора. Она хорошо понимала и то, что храм — еще и памятник федерального значения, который уже не один век украшает город. Освещать его, в Бронницы приезжал сам Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. А дорогое для себя благодарственное письмо от настоятеля собора отца Дмитрия она бережно хранила до конца дней. Его, как и всю переписку c советскими властями, принесла в редакцию дочь Уткиной — Наталья Ивановна Орлова.

Вот строки из письма настоятеля: 'Дорогая Екатерина Алексеевна! От лица всех верующих бронничан благодарю Вас за самоотверженный труд на ниве Христовой. Именно Вам обязаны мы тем, что сегодня молимся в нашем благолепном храме, который с момента возвращения верующим Вашими трудами облагораживался и обретал утраченное благолепие. Желаю Вам многая и благая лета, да и пребудет с Вами благословение Божие!'

...Несмотря на тяжелую болезнь, она ходила на богослужения почти до самой смерти, пока хватало сил. А, умирая, завещала, чтобы ее отпели здесь, в соборе, который прошел через всю ее жизнь. Волю покойной исполнили и в холодный ноябрьский день 2002 года проститься с ней пришли многие. Протоиерей Георгий сам провел всю церковную службу. Под старинными сводами горело много поминальных свеч и пело сразу два церковных хора. В каждом — были ее ученицы.

Валерий ДЕМИН 

Назад