НАДПИСЬ НА БРОНЕ
56

 Для Петра Егоровича АЛЕКСЕЕВА, отдавшего армии всю жизнь, День защитника Отечества — большой праздник. Отмечая его, полковник в отставке всегда вспоминает годы службы. Офицеру-танкисту довелось служить в прославленных соединениях, участвовать в крупнейших битвах Великой Отечественной. Его танки первыми брали укрепрайоны врага, первыми проходили по улицам освобожденных городов Белоруссии, Польши, Германии. Не один год техник-лейтенант отвечал за исправность броневого хозяйства. А в боях сам не раз убеждался в преимуществах легендарного Т-34. Не раз прочная броня спасала жизнь ему и экипажу. Алексеев, закончивший после войны военную академию и работавший в «оборонке», твердо уверен: в 45-ом мы победили не только фашизм и спасли от него человечество. Мы выиграли еще войну техники и умов.

Он родился на Псковщине — в краю сосновых лесов и чистых озер. Был старшим семье машиниста паровоза Егора Алексеева. К технике великолукского паренька влекло с малых лет. А танкистом — сделала война. Закончив 10-й класс в июне 41-го, он сразу стал призывником. Ж/д станцию немцы разбомбили в первые недели после нападения и всем явившимся в военкомат выпускникам, пришлось 60 км идти пешком по «железке» до места распределения. Петра направили в танкотехническое училище. Через год он получил звание техник-лейтенант и попал на Воронежский фронт, в 25-й гвардейский танковый полк. Первое время на вооружении были старые довоенные «КВ», которых в потрепанном боями полку оставалось всего несколько десятков. Машин не хватало и ему — офицеру часто приходилось воевать механиком-водителем.

Только в конце 42-го на фронт стали прибывать Т-34. Тогда ротный зампотех убедился, сколь приспособлены для войны эти машины. По своей маневренности, скорострельности, техустройству. Все здесь было к месту. Даже 4 задних, запасных топливных бака. Танки ведь выгружали за 150—200 км от передовой и гнали своим ходом. А когда шли в бой, взрывоопасный груз сбрасывали нажатием кнопки… Он вспомнил знаменитый танковый прорыв к Кантемировке. Тогда Алексеев воевал в составе 4-го танкового корпуса, участвовал в наступлении наших войск на Среднем Дону. Прошли десятилетия, а он словно наяву видит в смотровую щель, как разрывают траки мерзлый чернозем, как ложатся под гусеницы непаханые, заснеженные поля…

Танковые бригады, после марш-броска неожиданно врезались прямо в стык двух армий. Мощным бронеударом с трех сторон фронт был прорван. Захвачен стратегически важный ж/д узел, перекрыт путь, по которому фашисты подтягивали резервы. Это была очень весомая победа: Красная Армия вышла к Донбассу. Отличившийся в боях танковый корпус получил почетное название 'Кантемировский'. За участие в операции 19-летнего лейтенанта Алексеева наградили медалью «За отвагу». Он получил благодарность от Верховного Главнокомандующего. К слову сказать, их у танкиста-гвардейца — не один десяток. Ведь рота участвовала во многих боевых операциях. И каждый раз свою лепту в победу вносили, никогда не подводившие пехоту «тридцатьчетверки».

Зима 1943-го выдалась холодной и многоснежной. Но морозы уже не могли сдержать наступательный порыв гвардейцев-кантемировцев. Они, сильно потрепав хваленые, не знавшие прежде поражений, танковые части СС, переломили победный настрой фашистов. Отстояли Воронеж, участвовали в окружении Сталинградской группировки фашистских войск. Будущий военный конструктор повидал на фронте немало отечественной и зарубежной бронетехники. Трофейные «тигры», «пантеры», «фердинанды», американские и английские — М-3, М-4, «матильды», «валентины», «черчилли». Всех не перечислить. Иные даже сам опробовал на ходу. Но лучшим в танковым арсенале тех лет считает Т-34. Ведь все его достоинства проверил сам.

Любой танкист знает, как изматывает экипаж каждый час боя, — вспоминает Петр Егорович. — Это ведь только снаружи танк впечатляет, а внутри условия — адские. Машина раскаляется, а орудие и двигатель и вовсе — «кипят». Но, я уверен, нам было легче, чем фрицам. Они в бою, как на сковородке. У «тигров» силовая часть расположена по всей длине танка. У нас — все по уму. Экипаж — спереди, ходовые агрегаты — сзади. К тому же, боекомплект — до 100 снарядов. Скорострельность в пять раз выше, чем у «тигра». И башенное орудие за счет электропривода разворачивается у Т-34 намного быстрее…Эти преимущества и помогли победить в Курской битве.

На Прохоровском поле, танки и самоходки бились, как в густом тумане. Перед атакой создали мощную дымовую завесу. И когда сошлись «лоб в лоб», боевой порядок смешался, многое зависело уже не от экипажей, а от техники. Вот здесь-то и показали себя «тридцатьчетверки». Наши башенные орудия всякий раз опережали немецкие. Мы успевали сделать десять выстрелов в минуту, а они — два-три. А уж таранов на «огненной дуге» было множество. Ведь ведущие колеса у Т-34 — задние. Их даже после сильного удара о броню не заклинивало. Зато «тигры» сразу выходили из строя. Потому у каждого танка со звездой на броне застывало по десятку машин со свастикой… Прохоровка стала огромным кладбищем германской техники.

Потом Алексеев воевал в 20-м танковом корпусе на 4-м Украинском. Стал командиром роты. В то время ремонтники и техобеспечение не поспевали за танками. Они, наступая, бывало, проходили в день десятки километров. А последний год войны его рота вошла в состав 34-го отдельного танкового полка, 65-й армии. Тогда быстрые «тридцатьчетверки», утюжили уже чужие земли. Это было время больших побед и больших потерь. «Если в начале войны не хватало танков, — вспоминает ветеран, — то в конце боевых действий машины, — экипажей. Многие гибли от осколков и шальных пуль, едва высунувшись из башни. За танкистами охотились снайперы. Был даже приказ: не выходить из танков между боями. А «некомплект» мы пополняли, наскоро обучая лейтенантов-пехотинцев».

Многое пережил и испытал Алексеев на фронте. И горел в Т-34, и ранения дважды получал. Но своему призванию никогда не изменял. После госпиталя возвращался в родную часть, к своим машинам. А броневое хозяйство роты всегда содержал в образцовом порядке. И в ответ на заботу, техника всегда была послушна его рукам. Ротный отлично управлял любым танком и самоходкой. Был лучшим в части механиком-водителей. После войны ему доверяли перегоны техники на ремонт и передислокацию. Нашу боевую технику сам всегда хвалил за прочность и надежность. Он до сих пор считает, что уникальная броня «тридцатьчетверки», которую не могли проломить даже бронебойные снаряды, сберегла его от гибели на войне.

В 45-м их танковый полк, прорвав мощную оборону Гданьско-Данцигского укрепрайона, вышел к самому побережью. Стрельба с немецкой стороны, на время прекратились. Только с моря тяжело ухали корабельные орудия. «Тридцатьчетверка» Алексеева остановилась, экипаж едва расслабился, как… Шальной снаряд крупного калибра рванул так, что танк вздрогнул от дула до траков. Лобовая броня выдержала страшный удар. Но осколки от разбитых взрывом прицела и рации, превратили танкошлем командира в лохмотья. Ему посекло лицо и едва не выбило левый глаз. Полковые медики сделали перевязку, а из госпиталя Петр убежал. Так до самой Победы и воевал с повязкой на глазу. «Повезло тебе, ротный, — говорили танкисты, — молись богу, что голову не разнесло»… А он до сих пор благодарит «святую троицу»: крепкую броню Т-34, старый танкошлем и…свою (теперь уже покойную жену) Любашу. Ведь, если б не склонил он голову над письмом любимой, осколочный удар пришелся бы прямо в лицо… В память о данцигской операции у него остались не только шрамы на лице, но и боевой орден Красной Звезды.

Он с честью завершил войн, потом — академию. И продолжал службу в «оборонке». Только на 38-ом ОПЗ — более полувека. К военным наградам добавились гражданские: бронзовые медали ВДНХ. У Петра Егоровича несколько авторских свидетельств на изобретения, он награжден знаком 'Изобретатель СССР'. И сегодня ветеран уверен, что Отечество нельзя защищать голыми руками. Потому очень гордиться тем, что танк второй мировой — Т-34 установлен в местах многих сражений, как памятник воинской славы и доблести. Впрочем, будь его воля: полковник Алексеев поднял бы танк-победитель на самый высокий пьедестал. И вывел бы на его опаленной в битвах броне надпись: «Лучшей боевой машине ХХ века — от благодарного человечества!» Пожалуй, с такой оценкой Петра Егоровича трудно не согласиться. Ведь он прошел вместе с этим танком огни и воды. Он — военный конструктор. Ему виднее.

Валерий ДЕМИН 

Назад