УЕЗДНАЯ ТЮРЬМА ПЕРИОДА РАСПАДА (1917–1918 гг. ХХ века)
269
Как и во многих российских городах, в Бронницах в прошлые века имелось свое исправительное учреждение, куда заключались лица, совершившие преступления и отбывающие там срок наказания, который им был назначен. О том, какой именно была городская, а затем – уездная тюрьма и как изменился ее контингент с крушением Российской империи и установлением советской власти, читайте в исследовании научного сотрудника городского музея истории. 
Первое упоминание о Бронницкой городской тюрьме встречается в 1793 г. в рапорте городничего Василкова, адресованного губернскому правлению. Там отмечается о необходимости переноса городской тюрьмы ближе к присутственным местам. Помимо того деревянное строение стало не пригодно для содержания колодников «по причине сгнившей кровли и стен от великой течи совершенно обветшала и грозит падением…». Из-­за тесноты, холода в зимнее время и угара смертность среди арестантов была высокой. Неудачное расположение старой тюрьмы – рядом с пономарским домом – угрожало церковнослужителю разбойными нападениями со стороны сбежавших заключенных. Проект новой и более просторной тюрьмы выполнил «коломенский уездный землемер Карпов». Строительством занялся местный купец и подрядчик Филипп Листратов.
Новая по тому времени Бронницкая уездная тюрьма расположилась на улице Архангельской, ныне Красной. Учитывая деликатность освещаемой темы, имена и фамилии тюремных надзирателей и арестантов в данной статье не указываются.
Из приказа начальника тюрьмы от 17 мая 1917 г. следует, что на вверенной ему территории находились три поста: в большом корпусе, на кухне и у ворот. На каждом посту по двое младших надзирателей. В тюрьме служил также старший надзиратель, в отсутствии начальника выполнявший его служебные обязанности.
Тюремщики хоть и призваны были охранять правонарушителей, сами порой совершали нетяжкие преступления. «Младший надзиратель Н. за то, что 21 июля с 2 до 5 часов утра самовольно оставил пост в большом арестантском корпусе, чтобы вынести за ворота тюрьмы на квартиру похищенные казенные арестантские вещи из числа исписанного из употребления, а именно: 8 пар калош, 1 полушубок, 6 рубах, 4 суконных одеяла. Уволить с 22 июля 1917 года». Также уволили надзирателя К., стоящего на посту привратника за то, что «21 июля с.г. в 5 часов утра выпустил за ворота постового надзирателя Н. с мешком казенных арестантских вещей и не доложил о нем Начальнику тюрьмы или старшему надзирателю».
13 октября 1917 года в приказе №8 начальник Бронницкой уездной тюрьмы отметил задачи, поставленные перед исправительным заведением: перевоспитание человека, имевшего несчастье совершить преступление; необходимость соблюдать порядок и дисциплину, не забывая о правах заключенных. «1. Камеры, в которых содержатся заключенные, должны быть закрыты днем и ночью. Открывать в случае действительной необходимости днем, ночью – же, не иначе как с моего разрешения. 2. Заключенные не могут самовольно перемещаться из одной камеры в другую. 3. Все вновь принимаемые заключенные до отправки в камеру должны быть тщательно обысканы с соблюдением их человеческого достоинства. Найденные при них предметы, могущие служить орудиями к взлому и насилию, а так же ценные вещи и деньги должны быть сдаваемы в контору на руку начальнику…». Два раза в неделю проводился обыск заключенных и их камер. На прогулку, в баню или на свидание заключенных выводили небольшими группами по десять человек; в отхожие места – по трое. Свидания заключенных с родными проходили в присутствии старшего надзирателя. Назначение старост или уполномоченных со стороны заключенных не допускалось. 
В 1917 г. в Бронницкой уездной тюрьме находились двадцать восемь заключенных: одиннадцать женщин и семнадцать мужчин. Большая часть совершенных преступлений носила экономический характер: подлог, подделка документов, неуплата штрафов.
Драматические события, произошедшие в России в 1917 г. и повлиявшие на ход истории, полностью изменили картину преступности в 1918 г.: произошло замещение экономических правонарушений кражами, бандитизмом и антиреволюционными беспорядками в различных регионах, в том числе, в Бронницах.
В первой половине года в Бронницкой уездной тюрьме состав младших надзирателей пополнился в основном ранеными и покалеченными бойцами, вернувшимися с фронта, среди которых был житель с. Марково Бронницкого уезда матрос с ледокола «Александр Сибиряков». У некоторых из них отсутствовала дисциплина: систематические опоздания и покидание поста, влекшие за собой увольнение, а также явка на работу в неподобающей одежде, в связи с чем третьего марта 1918 г. начальник тюрьмы издал приказ, обязующий всех надзирателей приходить на службу одетыми «по форме, установленной для чинов стражи тюремного ведомства».
Однако третьего марта начальника Бронницкой уездной тюрьмы больше заботил другой вопрос, неизбежно возникающий в постаревших строениях. «Принимая во внимание ненадежное состояние 3 камеры в большом корпусе в отношении предупреждения побегов заключенных, предлагаю надзирателям большого корпуса ежедневно проверять состояние наружной стены со стороны камеры, а в ночное время производить осмотры наружной стены 3­ей камеры, в предупреждения взлома заключенными для совершения побега. Виновные в неисполнении сего приказа, в случае побега заключенными, будут подвержены самым строгим взысканиям». С приказом ознакомились шесть надзирателей.
В октябре сменилось руководство исправительного заведения. Для обслуживания Бронницкой уездной тюрьмы предписанием от 12 ноября 1918 г. Московской тюремной комиссией разрешалось иметь одного старшего надзирателя и тринадцать младших, из которых одну надзирательницу ввиду специфики местной тюрьмы. Такое увеличение состава являлось обоснованным: во второй половине 1918 г. количество заключенных резко возросло. По данным «Журнала регистрации поступивших арестантов за 1918–1919 гг.» были взяты под стражу пять женщин, из которых двое по политическим преступлениям, одна – за неуплату революционного налога, одна – за подделку продуктовых карточек и одна заложница, а также пятьдесят пять мужчин, из которых десять – за кражу, один – за подлог, девятнадцать – по политическим преступлениям, семеро – за неуплату революционного налога, трое контрреволюционеров, пятеро – за должностные преступления, один – за растрату народных средств, двое – за неуплату штрафов, четверо – за спекуляцию, один – за нанесение побоев жене, причина ареста еще двоих в журнале не указана.
Характер совершаемых преступлений – это отражение социально­политической и экономической ситуации в государстве. Изучая архивные материалы отдельно взятой уездной тюрьмы, можно проследить и проанализировать период распада Российской империи и образования РСФСР. 
Л.ТРЕЩЕВА, научный сотрудник Музея истории г.Бронницы
 
Назад