Надежда ЛОБАНОВА: «ХОЧУ, ЧТОБЫ НЕ ОСТАЛОСЬ БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИХ СОЛДАТ!»
204
С каждым годом события Великой Отечественной войны все дальше и дальше уходят в прошлое. Тем не менее для многих семей, которых так или иначе коснулась война, память свежа и сегодня. Для тех, кто помнит, верит и ждет, поисковики ни на день не прекращают свою работу. Они проводят полевые раскопки на местах боевых действий, изучают архивные материалы в военкоматах, встречаются с очевидцами и участниками войны. По крупицам воспоминаний из солдатских дневников они собирают уникальные факты, которые открывают новые страницы истории той страшной войны. Но поиск – это скорее не история и не археология. Это человеческие судьбы, к которым так или иначе прикоснулись люди, занимающиеся раскопками на местах боевых сражений. В канун 74-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне мне довелось пообщаться с командиром бронницкого поискового отряда «Беркут» Надеждой ЛОБАНОВОЙ, которая уже более 15 лет занимается поисковой работой.
 
– В своё время Владимир Высоцкий сказал: «Археологи – это такие люди, которые копаются в земле, и они достойны песни». Вы – поисковик и тоже «копаетесь» в земле. Считаете ли вы себя археологом?
– Однозначно. У меня есть диплом по военной археологии. Это моя профессия. Мы уже многие годы «копаем» период Великой Отечественной войны.

– Расскажите, как археология стала вашей профессией? И был ли этот выбор осознанным и целенаправленным?
– Нет. На самом деле всё сложилось случайным образом. В студенческом общежитии Коломенского педагогического института, где я училась, собрались заинтересованные люди, которые сформировали команду для проведения поисковых раскопок. Первая наша экспедиция была в 2003 году в Любань (это город в Ленинградской области).
 
– Что в этом привлекло именно вас?
– Во-первых, я – историк, поэтому присутствует некий профессиональный интерес. Во-вторых, тема войны меня волновала всегда. Это некая дань памяти. Попытка вернуть людям «то, что ушло в песок», то, что они утратили. Мой дедушка был кадровым офицером, и его брат без вести пропал. Он много лет подавал запросы в военные архивы. Ответ был всегда один: «Нет данных». И знаете: мне удалось его найти. Сразу привезла своему дедушке документы о том, где захоронен его брат. И тогда он сказал, что первый раз в жизни он может его поминуть. Хоть дедушке на тот момент и было за 90, для него это всегда было важным. Поэтому я верю, что наша миссия – доделать то, что не успели сделать те, кто в тот момент находился рядом. Достойно похоронить павших сынов Отечества. Солдат, неважно – немецкий он или советский – должен быть упокоен, предан земле. Я искренне хочу, чтобы в архивах не осталось карточек без вести пропавших солдат.

– А как хоронят останки немцев?
– Обязательно отдельно от советских. В лесу, при этом на могилах, конечно же, ставят кресты. Согласитесь, развороченный в воронке – так не должно быть.

– Чем вы занимаетесь сейчас? Где ведете раскопки и какого периода войны?
– Сейчас период начала Ржевско-Вяземской операции. Место раскопок: Спас-Деменский район, Гнездиловская высота (высота 233.3).Это большая и серьезная работа.

– Последние годы теме поиска пропавших солдат наше государство уделяет особое внимание…Что поменялось для вас за годы занятий раскопками?
– Для нас в работе ничего не поменялось. В настоящий момент мы тесно работаем с Раменским военкоматом, который нас всегда и во всем поддерживает. Плюс, это является исполнением закона «Об увековечивании памяти погибших при защите Отечества» (№122 ФЗ). Сейчас в России поиск пытаются популяризировать. Но, я считаю, это неправильно. Нельзя зарабатывать на этом бонусные очки. Для настоящего поисковика поисковая работа – это образ мыслей, долг и честь.

– Поисковая работа тесно связана с патриотическим воспитанием. У вас это так же или вы занимаетесь исключительно одним направлением?
– Мы регулярно организовываем выставки. По возможности стараемся это делать в нашем бронницком музее. Конечно, это удаётся не всегда, потому что у них и так плотный график. В городских школах проводим встречи и беседы с учащимися. Не знаю, можно ли назвать это патриотическим воспитанием, но мы вносим некий вклад в эту работу.

– Как вы подходите к вопросам безопасности во время раскопок?
– Обязательно пользуемся металлодетектором. Без него в лес лучше, честно говоря, не ходить. Если находим что-то подозрительное и опасное, вызываем сапёров. К счастью, чрезвычайных случаев у нас не было и, надеюсь, никогда не будет.

– Как проходит «раскоп»?
– Как и в любом деле, здесь своя методология. В 80-е, например, поисковые группы работали щупами. Участники становились друг от друга на расстоянии 100 метров и прорабатывали щупом свою территорию, пока не находили что-то. Сейчас есть металлодетекторы, что значительно упрощает поиск. В нашем отряде мы так же распределяемся по зонам и работаем по двое. Один копает, другой – на отвале, потому что мелкие вещи зачастую мы можем найти, лишь пропустив песок через пальцы. Это кропотливая, ручная работа. Мы не используем сеточки, как это принято у археологов, потому что тяжело носить на себе много оборудования. Мы проходим за сутки порой по 10-12 километров в полной экипировке. А это не всегда поле, чаще леса и болота...

– Расскажите о самом интересном случае в вашей практике на раскопе?
– У нас неподалёку есть село Никоновское. И вот там мы однажды поднимали боевого лётчика. Про него рассказал мне мой отец, когда я однажды вернулась из экспедиции. Сначала я ему не поверила, ведь район абсолютно не боевой. Но папа вспомнил: в детстве ему рассказывали о том, что там был воздушный бой. Опросили свидетеля – подтвердилось. Провели разведку и нашли. Потом отыскали сына погибшего лётчика. Это, возможно, не самый яркий случай, но показатель того, что отыскать следы войны можно там, где порой этого и не ждёшь. Был ещё мистический случай. Есть поверье, что немцы заговорены на смерть. Мы копали немецкую траншею в поле. Дул лёгкий ветерок. И тут мы выкапываем кость, и один из наших ребят дёрнул её, чтобы вытащить, а кость сломалась. Буквально в считанные секунды поднялся ураганный ветер. Все наши вещи разбросало. Сомнений уже ни у кого не было, что это из-за немца. И как только мы всё привели в норму – только тогда всё стихло.

– А если я захотел стать поисковиком, что мне делать?
– Просто приходите в любые зарегистрированные поисковые отряды. Там всё покажут, расскажут и всему научат.

Беседовал Денни САДОВСКИЙ
Назад