ПУШКИНСКОЕ НАСЛЕДИЕ
208
История пушкинского наследия всегда интересовала исследователей его биографии и литературного творчества. А жителям нашего города она интересна еще и потому, что в Бронницах многие годы жил и плодотворно трудился его внук, который имел к этому самое непосредственное отношение... В августе 1856 г. между Натальей Николаевной Ланской (по первому мужу – Пушкиной), женой генерал-адъютанта П.П.Ланского, и её совершеннолетними детьми от первого брака, сыновьями: поручиком лейб-гвардии Конного полка Александром, корнетом того же полка Григорием Александровичем Пушкиным и дочерьми – фрейлиной двора её императорского величества девицей Марией Александровной Пушкиной и супругой полковника Натальей Александровной Дубельт (урождённой Пушкиной) произошёл раздел дошедшего к ним по праву наследства после смерти Александра Сергеевича Пушкина.

В договоре значилось: «<…> Мы, наследники, по взаимному между собой миролюбивому соглашению, положились ныне на том, чтобы всё недвижимое населённые наследываемые имения, – равно рукописи сочинений, в отношении права издания оных, оставить из наследников двум братьям Александру и Григорию Пушкиным, а нам сёстрам, – фрейлине Марии Александровне Пушкиной и полковнице Наталье Николаевне Дубельт, взамен законных частей следующих из всего состава поименованных имений, получить от братьев единовременно деньгами каждой по двадцать восемь тысяч пятьсот семьдесят одному рублю пятьдесят копеек серебром».
Таким образом, по разделу имущества поэта его сыновья, Александр и Григорий Пушкины, стали полноправными наследниками рукописных сочинений отца.
После женитьбы в 1858 г. Александра Александровича Пушкина на Софье Александровне Ланской ящики с книгами и рукописями были доставлены из Петербурга в её имение Ивановское Бронницкого уезда Московской губернии, где и находились до 1866 г. После случившегося там пожара спасённые книги и архив поэта перевезли в Лопасню (близ станции Московско-Курской ж. д.), в имение двоюродного брата Софьи Александровны – Николая Николаевича Васильчикова. И здесь ящики оставались невскрытыми до 1900 г. Открыв ящики, книги проветрили и, снова запаковав, перевезли опять в Ивановское. Один ящик же с рукописями был случайно оставлен в Лопасне и обнаружен только через семнадцать лет.
Из письма внука поэта Григория Александровича Пушкина, адресованного известному российскому литературоведу П.С.Попову от 23 октября 1932 года, мы узнаём, что долгие годы ящик оставался безнадзорным в кладовке лопасненской усадьбы, и лишь в 1917 г. «при обмене помещениями и связанном с ним разборе вещей Наталья Ивановна Гончарова (племянница Натальи Николаевны Пушкиной) обратила внимание на исписанные листы, которыми была устлана клетка с канарейкой, висевшая в усадьбе». Г.А.Пушкин, убедившись, что бумага исписана рукой деда, стал искать, откуда растаскивались эти листы; тогда только и был обнаружен в кладовой затерявшийся и уже раскрытый ящик с бумагами, объеденными мышами, – очевидно, было, что часть их уже уничтожена. Основным ядром этих бумаг оказались выписки А.С.Пушкина для истории Петра I.
Из тридцати одной существовавшей тетради найдены были двадцать две. Нашлись также три тома (то есть половина) шеститомной цензурной копии «Истории Петра». Текст недостающих тетрадей в известной мере восполнялся обнаруженной частью копии.
Григорий Александрович и Николай Александрович Пушкины, внуки поэта, предприняли попытку издания рукописей деда, передав все найденные автографы А.С.Пушкина по истории Петра I в издательство Салаевых в Москве. Издательство пригласило для редактирования вновь найденных текстов историка П.Е.Щеголева.
Известный пушкинист М.А.Цявловский отмечал: «Григорием Александровичем Пушкиным, они [рукописи] были доставлены в московское издательство Думнова, после национализации которого тетради поступили к П.Е.Щёголеву; последний приобрёл их у Григория Александровича и в свою очередь продал рукописи в 1924 г. в Пушкинский Дом».
В январе 1931 года неожиданно умирает П.Е.Щёголев, который должен был готовить рукописи для задуманного уже пушкинистами нового академического полного собрания сочинений Пушкина.
Можно полагать, что впоследствии работу с пушкинскими материалами по истории Петра I поручают П.С.Попову. Вероятно, желая прояснить историю пушкинских рукописей, Павел Сергеевич и связывается с внуком поэта – Григорием Александровичем Пушкиным, проживающим на тот момент в Лопасне.
По-видимому, П.С.Попов сумел расположить к себе Г.А.Пушкина. Снова оказавшись в тяжелом материальном положении и решив продать остававшуюся у него часть хозяйственного архива Пушкиных, внук поэта обращается с этим именно к Павлу Сергеевичу, и тот сразу же соглашается быть посредником между ним и Государственным Литературным музеем.
1 февраля 1933 г. Григорий Александрович привозит завернутые в дырявую бумагу, кучей сложенные документы в Москву из Лопасни и передает их Попову.
Расклассифицировав документы на несколько разделов, Попов составляет их опись, которую приложит к заявлению от 7 февраля 1933 г. в фондовую комиссию только еще создававшегося Государственного Литературного музея: «Согласно договоренности с Г.А.Пушкиным, уполномоченный последним на переговоры касательно данного архива, представляю этот архив на рассмотрение Фондовой Комиссии с целью определения его стоимости для покупки в Литературный Музей».

В Российской государственной библиотеке в Отделе рукописей хранится письмо от Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича, заместителя председателя Комиссии по устройству Центрального Литературного Музея, адресованное Григорию Александровичу Пушкину:
«Многоуважаемый, Григорий Александрович!
Вы, наверное, уже знаете, что, наконец, собранные Вами документы Вашего гениального деда А.С.Пушкина и принесённые Вами Попову, – наш Центральный Литературный Музей приобрёл за 12 тысяч рублей. Чек на эти деньги уже мною затребован из Наркомпроса, на днях он получится и тогда Вам придётся приехать сюда, чтобы получить его, а по нему деньги, в Московской Конторе Государственного Банка.
Мы очень счастливы и рады, что, наконец, эти документы находятся во вполне безопасном месте, в государственном хранилище, [где] будут разрабатываться и печататься, как 1-й том нашей Летописи Центрального Литературного Музея.
Осматривая их, меня невольно охватило грустное чувство при виде ряда значительных повреждений, нанесённых документам плесенью и мышами, и я чувствую потребность написать Вам это письмо и просить Вас самым тщательным образом осмотреть все закоулочки Ваших чердаков, сундуков, столов, чуланчиков и пр. мест. Почём знать, не лежит ли ещё где-нибудь, завалившись за какую-нибудь балку или трубу, какая-нибудь пачка документов той же эпохи, которая имеет прямое отношение к делам и дням жизни всем нам дорогого нашего незабвенного Александра Сергеевича? <…>»
В ответ Г.А.Пушкин написал: «Многоуважаемый Владимир Дмитриевич! Сильно извиняюсь перед Вами, что так поздно отвечаю на Ваше письмо. Но дело в том, что я надеялся лично быть у Вас в Москве, но болезнь живущей у нас старушки не позволила мне отлучиться более суток и я к Вам не мог явиться. Теперь постараюсь ответить на Ваши вопросы, но, к сожалению, ответы мои будут неутешительными:
Из дома б.Гончаровых в с.Лопасни, мы выехали в октябре 1930 г. и теперь там не осталось ни какого следа нашего пребывания, на чердаке нет следа даже домашнего хлама и старых журналов, которые мы там оставили. Из вещей, относящихся к той эпохе у меня ничего нет; мой отец скончался в день объявления войны и моя мачеха ликвидировала квартиру в Москве и все вещи, альбомы, книги сдала на хранение в б.Ступинские склады. Когда я в конце 16-го года получил назначение в Москву, то я взял из склада только необходимую обстановку, т.к. считал, что моё назначение временное и куда придётся переехать не знал. С началом революции склады эти были национализированы и все вещи пропали бесследно. Указать кого-либо у кого могли бы находиться какие-либо документы – не могу: за время житья в Лопасне потерял связь со всеми знакомыми.
Единственное, про что я слышал, это портреты Марии Александровны Гартунг и Наталии Александровны графини Меренберг, которые продавал худ. Нестеров, но как они к нему попали, не знаю, т.к. не в курсе этого дела, принадлежали они М.А. Гартунг <…>
1917/II – 33 г. с.Лопасня. Уважающий Вас Г.Пушкин.»
Попов, составив опись хозяйственного и семейного архива А.С.Пушкина, выделил:
1. Автограф А.С.Пушкина, Расчётов долгов, выдач и платежей, выполненный карандашом на четвёрке писчего листа. Кроме данного автографа в архиве имеются четыре автографических записи А.С.Пушкина на оборотах четырёх писем к нему: от 19 октября 1831 г., от 15 марта 1832 г., от 19 октября 1831 г., от 15 марта 1832 г., от 19 декабря 1831 г. и от 15 января 1835 г.; наиболее существенной является вторая запись, представляющая собою роспись произведений для предполагавшегося полного собрания сочинений с подсчётом листов.
<…>2. Письмо Ольги Михайловны Ключарёвой А.С.Пушкину от 11 января 1833 г. По этому письму впервые в пушкиноведении устанавливается фамилия по мужу возлюбленной крестьянки Пушкина. До сих пор было известно одно письмо Ольги к Пушкину, опубликованное Щёголевым; это последнее письмо от 21 февраля 1833 г. Вновь найденное письмо ему предшествует, примыкая по содержанию.
<…>3-31. 29 писем управляющего с. Болдина Иосифа Матвеевича Пеньковского (письма обнимают период с декабря 1833 г. по декабрь 1835 г.); 15 писем – на имя С.Л.Пушкина; 13 писем обращены к А.С.Пушкину; 13 писем обращены к А.С.Пушкину; одно письмо без обращения озаглавлено «изобличенные воры». На одном из писем исчисление рукой Пушкина.
Доныне в пушкиноведении были известны четыре записки поэта к Пеньковскому; ни одного письма Пеньковского к поэту наука не знала.
<…>32-46. 15 писем управляющего Михаила Ивановича Калашникова, отца возлюбленной Пушкина. Одно письмо направлено к В.Л.Пушкину (1819 г.); 14 писем обращены к А.С.Пушкину (1819 г.), охватывая период с 1831 г. по 1836 г. На трёх письмах записи рукой Пушкина. В пушкиноведении доныне было известно лишь три письма М.И.Калашникова в журнале «Искусство», одно воспроизведение факсимильное Щёголевым (подлинник дефектный; текст связанного чтения не даёт) и т.д.
Как видим, уникальные документы хранились в имениях Ивановское Бронницкого уезда и в подмосковном имении Гончаровых в Лопасне. Очевидно и то, что к началу Великой Отечественной войны Государственный Литературный Музей сохранил только свои графические и книжные собрания и фактически перестал существовать как хранилище рукописей. В конце 1930 года материалы А.С.Пушкина поступили на хранение в Пушкинский Дом в Ленинграде (ИРЛИ).
В.В.КОЛЬЦОВА, ведущий научныйсотрудник музея «Усадьба «Лопасня-Зачатьевское»», филиала Музея-заповедника А.П.Чехова «Мелихово» (г.Чехов)
Назад